+7(3952) 500-000
22/10 Воскресенье
01:15 MSK+5 (UTC+8)
Бронирование
Получите гарантированное
размещение прямо сейчас!

Интеревью с Артемеем Троицким, журнал Красивые Люди

15
Мар
2010
Сначала я хотела бы поговорить об основной сфере вашей деятельности – о критике. Критика априори подразумевает анализ и оценку чужого труда. Ладно, если отзываться приходится хорошо, но ведь часто случается говорить людям неприятные вещи. Каково это – говорить: «Нет, плохо!»?
Я думаю, что у меня гнусный характер, зловредный ум и отвратительный темперамент, поэтому мне ничего не стоит людей ругать, опускать и делать с ними все то, что любой правильный, позитивный человек счел бы паскудством.
А если приходится критиковать друзей, знакомых, людей, с которыми вы постоянно общаетесь? В этих случаях вы стараетесь быть мягче и лояльнее?
Друзей я особенно люблю ругать, а после этого с ними смертельно ссориться. Правда, потом эти друзья говорят мне, что в общем-то я был прав… Вот, например, у меня есть очень известный друг – Андрей Вадимович Макаревич. Когда-то я им очень восторгался, а потом стал его ругать, и чем дальше, тем больше. Ругал я его, ругал, и отношения наши даже как-то охладились. Одно время мы с ним вообще не общались, а потом снова стали дружить. Ругать я его перестал, но просто потому, что группу «Машина времени» не стал слушать. И вот когда мне было 50 лет, и я устроил какой-то юбилейный сейшн по этому поводу, Андрей Вадимович, уже «тепленький» на тот момент, подошел к микрофону и сказал, что я его много ругал и что он на меня сильно обижался, а сейчас может признать, что ругал я его по делу!
Ну, а если говорить серьезно, я считаю, что критик может быть сколь угодно жесткий и нелицеприятный, но при этом обязан выполнять как минимум два условия: первое – критика должна быть обоснованной, а не огульной, слабоаргументированной и чисто эмоциональной; второе – критика, будь она хвалебного или разрушительного свойства, должна быть искренней, а не заказной. У нас, к сожалению, заказные материалы сплошь и рядом. Я не сомневаюсь в том, что могу ошибаться в своих суждениях, от этого никто не застрахован. Но я могу гарантировать, что если я что-то пишу, то это действительно мои мысли, а не навеянные извне за взятки или по политическому заказу.
А предлагали когда-нибудь взятки?
Мне – нет. Я думаю, что у меня такая репутация сложилась уже за многие годы, что ко мне с такого рода вопросами даже не подступаются. Когда-то, в 80-е, может, даже в начале 90-х, обращались с такими хитрыми предложениями, но я их даже не рассматривал.
Меня всегда интересовало, каким должен быть человек, чтобы к его мнению прислушивались?
Я думаю, что есть несколько качеств, которые вызывают доверие к критику. Качество номер один – это честность и неподкупность, качество номер два – это уровень аргументации, глубина анализа, и качество номер три – это умение хорошо излагать свои мысли. Я всегда старался писать очень просто, я не люблю витиеватую, туманную, многозначительную манеру изложения, хотя многие считают, что это очень круто. Я люблю, чтобы было все максимально просто, доходчиво, но при этом стильно и интересно. Я сторонник такого эффективного минимализма в текстах.
Вам никогда не хотелось встать по другую сторону баррикад, не оценивать, а творить? Ведь вы-то точно знаете как надо.
Дело в том, что я знаю себя довольно неплохо, понимаю свои сильные и слабые стороны. Например, я знаю абсолютно точно, что у меня нет ни малейшего дара в том, что касается бизнеса и зарабатывания денег. Это просто «китайская грамота» для меня. Даже если деньги ко мне плывут, то все равно я вскоре их потеряю. Предпринимательство – абсолютно противопоказанная мне сфера.
Если говорить о творчестве, то тут ситуация не такая однозначная. В том, что касается литературного творчества, я о себе достаточно высокого мнения. Я считаю, что прекрасно пишу и обладаю выдающимися аналитическими способностями. В то же время как создатель музыки я был бы в лучшем случае троишником. Как человек избалованный и ценящий качество во всем, я не могу позволить себе стать посредственным музыкантом или сомнительного качества певцом. Если я и музицирую, то делаю это исключительно в режиме капустника.
Довольно часто, в надежде как-то меня подколоть, мне задают вопрос: «Как правило, критики – это неудачливые музыканты, не та ли история с вами?» Я говорю: «Нет, не та!» Мне никогда не хотелось быть музыкантом, я всегда чувствовал, что мои способности в этой сфере лимитированы. Мне всегда было интереснее слушать музыку, писать о музыке, оценивать музыку и по возможности помогать тем музыкантам, которые в моей помощи нуждаются. Причем последнее мне нравится больше всего. Я вообще очень люблю помогать талантливым людям – это моя страсть. Если я вижу талантливого человека, у меня начинается нестерпимый зуд: очень хочется сделать ему что-нибудь хорошее.
Сейчас вам хочется кому-нибудь помочь?
Я все время занимаюсь этим неприбыльным, даже убыточным делом. У меня имеется концертное агентство «Кавер ланж». Мы привозим иностранных артистов, правда, в последнее время из-за кризиса намного реже, чем раньше. Делаем мы это, с одной стороны, чтобы как-то просветить нашу публику, с другой – потому что очень хочется этих молодых талантливых ребят послушать, посмотреть, а заодно как-то им материально посодействовать. Также у меня имеется фирма грамзаписи на паях с концерном «Союз», где я постоянно выпускаю пластинки, чаще всего малоизвестных коллективов. Хотя в последнее время у меня стали появляться и известные клиенты. В частности, сейчас я выпущу новую пластинку Сергея Шнуров, проект «Рубль», и сольный проект Ильи Лагутенко под названием «Горностай». Ну, в основном я все-таки сотрудничаю с малоизвестными музыкантами, скажем, с «Рокум роад», может, вы знаете, такой крепкий сибирский скандальный панк, или с московской группой «Барто», которая мне очень нравится, или с московским рэпером по кличке Пахом. Они все очень своеобразные люди, абсолютно непопсовые, некоммерческие, альтернативные. По радио их не передадут никогда, в том числе потому, что песни все матерные. Но мне они очень нравятся – энергичные, талантливые люди, которым есть что сказать, для которых на первом месте стоит самовыражение, творчество, а не звон монет. И мне эта позиция очень близка.
Однажды в интервью с Ренатой Литвиновой вы сказали «Я, в отличие от вас, ничего после себя не оставил». Вас это тревожит?
Ну, я так думаю, что в данном случае речь идет о том, что Рената – гениальная женщина. Она сняла прекрасный фильм, снялась во многих потрясающих ролях, написала огромное количество интересных сценариев и, действительно, это те вещи, которые останутся надолго. В отличие от моих журнальных и газетных статей. Но кое-что от меня все-таки останется, потому что у меня вышло довольно много книг. Я не могу сказать, что это какая-то нетленка, ведь это не романы, не повести и даже не рассказы, а журналистские, публицистические работы. От моей преподавательской работы, на самом деле, вряд ли что-то останется, кроме моих учебников… Зато от меня останутся дети! По детям я план уже выполнил и перевыполнил.
Вы считаетесь основателем русского глянца. Я понимаю, что когда вы начинали Cosmopolitan и Playboy, вы ставили очень высокую профессиональную планку. А что вы можете сказать по поводу сегодняшнего глянца?
Дело в том, что каждому времени свой глянец. Я действительно стоял у истоков всей этой отрасли, в то время, когда это была непаханная целина. Тогда это было довольно интересно, непредсказуемо, отчасти даже опасно. С тем же Playboy на протяжении первых полутора лет его существования было связано огромное количество скандалов. Были всевозможные наезды, судебные разбирательства, запреты. Это было такое идейное приключение.
Я считаю, что и Playboy, и Cosmopolitan на первых порах своего существования выполнили очень важные и серьезные задачи. Ведь в 90-е, когда мы начинали делать эти журналы, многие вещи, являющиеся сейчас нормой жизни, были абсолютной экзотикой и очень часто сталкивались с явным непониманием и негативным отношением. Особенно со стороны мужчин. Взять, например, Cosmopolitan. Основная идея журнала состоит в том, что девушка – хозяйка своей жизни, что ей вовсе необязательно находиться в подчинении у родителей, у бойфренда, у мужа, у начальника по работе. Каждая женщина самодостаточна и может сама управлять своей судьбой. Ничего страшного, если она будет при этом посылать куда подальше бойфренда и использовать в интересах карьеры начальника… Многих мужчин это возмущало, они говорили: «Что это такое?! Это журнал для стерв! Нам не нужны такие женщины! Наши женщины должны знать свое место, сидеть на кухне, помалкивать в тряпочку и изредка получать от нас подарки». Я считаю, Cosmopolitan с его идеологией, с его современным и справедливым подходом к женщине эту ситуацию сильно изменил. Что касается Playboy, многие считали его порнографическим журналом. Конечно, это эротический журнал, и там много секса, как в жизни любого нормального мужчины! Но вместе с тем это журнал, который не унижает женщину, а наоборот, ставит ее на определенный пьедестал. Я всегда старался продвинуть идею, что мужчины не должны быть жлобами по отношению к женщинам. Женщиной надо восхищаться, ведь она не домашняя скотина и не сексуальная рабыня, а твой равноправный партнер по играм. Отсюда и название – Playboy. Играющий мужчина. И опять же для мужчин, которые привыкли к домостроевским замашкам, это была новая идея, неожиданная и вовсе неприветствуемая. Мы постарались научить своего читателя мыслить по-новому, и я считаю, что что-то важное в своих журналах мы сделали.
Сегодняшний глянец в техническом отношении намного лучше. Сейчас лучше работают фотографы, полиграфия стала поинтересней, арт-директора профессиональней. Создатели наших журналов уже прошли серьезную школу. Если мы начинали с нуля и шли методом самообучения, то сейчас можно сказать, что процесс обучения закончен и журналы вышли на определенный качественный уровень – это плюс. Ну, а минус заключается в том, что, как мне представляется, свою просветительскую, цивилизационную миссию глянцевые журналы уже выполнили. Они вышли из стадии взлета на стадию стабильного горизонтального полета. Лично мне это неинтересно. Мне интереснее какие-то инновационные истории, мне интересно быть в авангарде, а не в серединке. Финансовый кризис, конечно, сбил с глянца довольно много спеси, журналы стали менее пафосными и менее самодовольными. Просто, я помню, как в середине нулевых годов, на экономическом форуме в Лондоне проходили конференции под названием «Глянец – новая русская религия». Тогда наши глянцевые ребята зазнались очень сильно и задрали нос непомерно. Сейчас этого, к счастью нет, но в общем я считаю, что слишком серьезное отношение к глянцевой индустрии вредно и для здоровья, и для кошелька.
Вам бы не хотелось взять и создать что-то кардинально новое, шокирующее. Сейчас ведь появились такие амбициозные журналы, как «Сноб», Esquire стал намного жестче…
Да, неплохие журналы есть, ну, правда, «Сноб» я к их числу не отношу…
Действительно, два года назад у меня, а точнее, у Джефферсона Хека и нашего олигарха Александра Лебедева возникла интересная идея. Мы хотели сделать русское издание журнала Dazed & Confused. Это такой очень мощный журнал, флагман английского интеллектуального глянца. Он отличается серьезностью, интеллектуальностью, изобилием каких-то альтернативных графических, визуальных и текстовых решений. Достаточно авангардный журнал. Не подставка для Gucci и Prada, а скорее, орган каких-то новейших, провокационных тенденций в моде и культуре.
Меня очень привлекало, что это единственный глянцевый журнал, который не бежит от реальной жизни. Вы могли заметить, что практически все российские глянцевые журналы живут в каком-то прекрасном, богатом и гламурном, но, в общем-то, вымышленном мире. Если женщина – то модель, если мужчина – то звезда, если машина – то Ferrari, если платье – то Blinsyago. И полное отсутствие реалий жизни, в которой мы на самом деле живем. Там нет ни экономики, ни политики, ни экологических проблем. Просто потому, что такова установка этих журналов. Им не нужны эти проблемы, их рекламодатели этого не любят, они лучше будут делать вид, что все за-ши-бись! Я считаю, что это очень большой недостаток всей глянцевой индустрии. На западе это тоже есть, но не в такой доминирующей степени, как у нас. Там даже самые гламурные журналы обязательно делают какие-то интервью с политиками, экономические обзоры. Так вот, Dazed & Confused – это журнал, в котором очень много социальной тематики, материалов на экологические темы. Причем о политике рассказано не занудно, а провокационно, репортажи об экологических проблемах сделаны такими потрясающими художественными фотками, что любые съемки моды позавидуют. Такой журнал мы захотели сделать, но, к сожалению, воплощению этого замысла помешал всем известный финансовый кризис.
Вы упомянули об экологии. Я всегда участвую в нашем байкальском фестивале «Человек и природа» и была очень удивлена, встретив там вас. Потом уже узнала, что вы яростный защитник природы. Как появилось осознание того, что надо что-то делать?
Я начал интересоваться экологическими проблемам в конце 80-х годов и, как ни странно, с подачи своих дорогих знакомых, которые являются западными рок-звездами. Дело в том, что я уже довольно давно состою в личных отношениях с Питером Гэбриэлом, с Энни Леннокс, с Эджи из «U2», с Дэвидом Берном из Talking heads. И когда я с ними познакомился, я обнаружил, что все они экологические активисты. Они стали говорить мне о проблемах природы, познакомили меня с Green peas (тогда в России еще даже не было их представительства), и я этим сильно проникся. Меня на самом деле очень беспокоит состояние окружающей среды, оно становится все хуже и хуже, на Земле происходит все больше каких-то катаклизмов, это видно невооруженным глазом. Мне очень не хочется, чтобы мои дети, да и, собственно, дети всех остальных, жили в мире, в котором жить будет очень тяжело и неприятно. Мне очень не хочется, чтобы их все время трясло, затопляло, чтобы их жгло ультрафиолетовое солнце, чтобы они вдыхали какие-то отравленные пары. Я считаю, что важнее экологических проблем ничего нет. Политика и экономика – это вещи локального действия, а экология – это то, что бьет по всем: и по беднякам, и по олигархам, и по большим странам, и по маленьким. Это угроза, от которой нет спасения. Надо что-то делать. Очень жаль, что мало кто это понимает. К сожалению, когда это поймут все, будет уже поздно. Пока гром не грянет, мужик не перекрестится, а креститься надо уже сейчас.
Голливудские звезды часто участвуют в различных гринписовских мероприятиях. Как вы думаете, они делают это искренне, или это просто пиар?
Я думаю, что бывает по-разному. На Западе охрана природы – очень модная и актуальная тема. Соответственно, многим западным звездам приходится подстраиваться под тенденции. Это касается и экологии, и благотворительности, и заботы о бедных, и помощи нищим странам. Кто-то делает это от всего сердца, а кто-то просто набирает рейтинговые баллы, срывает информационные бонусы.
Вы знаете, с вами настолько комфортно общаться! Я не раз встречалась с тем, что знаменитые люди, ну, ужас какие самовлюбленные. Как вы думаете, неужели надменность – обязательный спутник популярности?
Вы знаете, Марина, я общался со многими людьми, которые знамениты по-настоящему. Себя я не считаю какой-то знаменитостью. Конечно, я человек известный, публичный, но сказать, что я звезда и гипергламурная личность нельзя. Я общался и с Миком Джаггером, и с Полом Маккартни, и с Боно из «U2», в общем со многими глобально знаменитыми людьми. Я могу сказать абсолютно определенно, что ни один из них не вел себя надменно и высокомерно. Никто! Чем человек значительнее, тем больше он осознает свою ответственность перед окружающими, да и перед самим собой. Он не хочет позориться и не хочет казаться жлобом. Даже если ему смертельно надоели люди, если он устал от вспышек и внимания, он никогда не даст повода для того, чтобы его обвинили в каком-то надменном свинстве. Я считаю, что надменность проистекает от закомплексованности, от неуверенности в себе или просто от глупости и элементарного непонимания своей собственной незначительности. Я давно заметил, что самые неприятные артисты на самом деле совершенно мелкие и раздутые персонажи. Если звезда действительно состоявшаяся, она чувствует себя уверенно, она знает себе цену и ведет себя снисходительно, мило и щедро. А вот если ты не пойми кто, но при этом очень хочешь показаться крутым, ты начинаешь раздувать щеки, окружать себя телохранителями, тужиться и пыжиться, будто Элтон Джон у тебя работает шофером, а Мадонна – костюмером. Это просто смешно!
Вас обожают «тусовщики» и уважают интеллигенты. Те и другие считают за «своего». Как вам удается балансировать между такими разными типами людей?
На самом деле я вообще не понимаю, почему должно быть какое-то противоречие между тусовкой и интеллигенцией. Хотя я часто сталкиваюсь с тем, что представители интеллектуальных кругов обзывают меня гламурным снобом, а представители тусовки объявляют опять же снобом, но уже с лейблом типа «умник». Я не вижу в своем поведении и в своем существовании никаких противоречий. Я вовсе не чувствую себя каким-то канатоходцем, который идет, а справа попса и богема, слева интеллектуалы и профессура. Я живу своей жизнью, делаю то, что я делаю, просто, по всей видимости, в процессе моей жизни мне капают какие-то очки и с той и с другой стороны. А почему это мало кому еще удается, я не знаю. Хотя, например, Рената Литвинова – несомненно, кумир и тусовки, и интеллектуальной артистической публики. Есть персонажи, которые, напротив, принадлежат или к одному лагерю, или к другому. Естественно, Ксения Собчак или Дима Билан находятся по одну сторону этого водораздела… хотя Ксения в последнее время прикладывает невероятные усилия, чтобы заработать себе репутацию более умной и серьезной дамы. Я считаю, ничего плохого в этом нет, пусть и дальше старается. Не думаю, что у нее получится, честно говоря, но желаю успеха. Точно так же есть определенные писатели и поэты, которые из кожи вон лезут, чтобы сделаться персонажами попсовыми. И вот это, как мне кажется, не очень правильно. Есть люди вроде Вити Пелевина – серьезного писателя и при этом культового персонажа тусовки. Но Пелевин ничего не делает, чтобы распопсеть и понравиться нашему гламурному сообществу. Он делает то, что надо: пишет хорошие книги и дает интересные интервью. А когда писатели или какие-то серьезные актеры и режиссеры всеми силами рвутся на телевидение, начинают участвовать в каких-то рейтинговых тупейших ток-шоу, это им очень не идет.
Говорят: «Присутствие Троицкого – показатель интеллектуальной составляющей мероприятия». Как вы выбираете, какие приглашения принять, наверняка их сотни?
Я на самом деле разборчив, но не потому, что я сноб, а потому что мне жалко своего времени. Я очень остро чувствую, когда время уходит зря. Иногда бывает, что приходишь на какое-то мероприятие, а там – стандартная ярмарка тщеславия и полная тоска. Поэтому я стараюсь всегда показываться только там, где мне на самом деле может быть интересно. Или на мероприятиях, которым я могу что-то дать. Или на мероприятиях моих друзей. По поводу интеллектуальной составляющей, я думаю, это ради красного словца было сказано. Что-то я не знаю тусовок, которые можно было бы назвать интеллектуальными. Я стараюсь быть там, где могу что-то почерпнуть для себя. Если это премьера фильма – то хорошего, если это показ мод – то уж никак не Валентина Юдашкина.
А из последних фильмов на какой не пожалели времени?
Последний фильм, который я видел, и это было буквально за день до моего вылета в Иркутск, – «Белая лента» Михаэля Ханеке. Этот фильм получил Золотую пальмовую ветвь на последнем Каннском фестивале и считается непреложным шедевром. В высшей степени муторная картина, которая у меня до сих пор стоит в голове. Я не могу сказать, что испытал массу позитивных эмоций при просмотре. Безусловно, это виртуозно снятый, очень тяжелый, очень загадочный артхаусный фильм. По всей видимости, на самом деле шедевр. Но это не та картина, которую я стал бы смотреть во второй раз. А моей беременной жене Верочке вообще во время просмотра едва не стало дурно, и когда фильм закончился, она не могла сдержать вздоха облегчения. А на «Алису в стране чудес» Тима Бартона вы пойдете?
Дело в том, что я смотрю все детские фильмы. Поскольку у меня имеется несколько детей школьного возраста, я не то что «Алису в стране чудес», я все «Ледниковые периоды» и всех «Шреков» посмотрел. Я думаю, если бы не детишки, я вряд ли бы пошел смотреть «Алису», просто потому что очень хорошо представляю себе этот фильм. Я неплохо знаю творчество Тима Бартона. Режиссер он, конечно, очень талантливый, со своим неповторимым стилем, но проблема в том, что он все время делает примерно одно и то же. Его манера очень однообразна. Я предполагаю, как он интерпретирует Алису. Я думаю, что фильм довольно предсказуемый, и Бартону надо было просто из кожи вон вылезти, чтобы как-то меня этим фильмом удивить. Тем не менее, я пойду, или с Ваней, или с Сашей, или с Соней.
Вокруг вас всегда много ваших детей…
Я стараюсь, чтобы их было вокруг меня много, потому что дети должны чувствовать внимание отца. И мне тоже очень радостно быть со своими детьми.
Просто в одном интервью вы сказали: «Я тотально одинокий человек, но я счастлив в своем одиночестве». А за время нашего разговора вы уже несколько раз упомянули про детей, про жену…
Дело в том, что я живой человек и довольно динамичный. Жизнь моя порой разворачивается самыми непредсказуемыми зигзагами и всегда чревата неожиданностями. Несколько лет я прожил один. Я развелся со своей предыдущей женой Марианной и, надо сказать, очень хорошо себя чувствовал в одиночестве. Я ухаживал за разными дамами, много путешествовал и ни в чем себе не отказывал. А в прошлом году со мной произошла удивительная вещь – я заново влюбился в одну из своих старых подруг, более того, мать одного из моих детей. У нас произошел такой удивительный и прекрасный ренессанс в отношениях! Все это оказалось настолько сильно и вдохновенно, что мы с ней женились, а совсем недавно еще и обвенчались, причем венчался я впервые в жизни. Сейчас мы ждем уже второго ребенка, а Ванечке скоро будет восемь лет. Мы живем очень счастливо и гармонично.
Венчание – это серьезный шаг!
Да, и я думаю, что возврата назад уже нет! Мне кажется, сейчас моя жизнь вошла в спокойную нежную стадию.
А вы верите в Бога?
Вопрос сложный. Обычно, когда меня спрашивают о вере, я отвечаю так, как отвечают всякие западные люди: я не религиозный человек. То есть у нас считается: или ты верующий, или ты атеист. Я нахожусь в середине, я считаю себя агностиком. Вообще, вопросы, связанные с Богом, во мне ответа пока не находят. Я очень уважительно отношусь к религии, я крещеный, но крестили меня в младенчестве.
Я могу точно сказать, что у меня очень разное отношение к религии и церкви. Если к религии я отношусь очень уважительно, то к организованной церкви я отношусь плохо. Я считаю, что церковь, будь то католики, протестанты, православные, мусульмане, очень далеко ушла от того, что завещали Боги и Пророки. Она погрязла во всевозможных грехах: в стяжательстве, в агрессивности, в сексуальных извращениях. Посчитайте, сколько всевозможных скандалов связано с церковью всех конфессий. Я считаю, что церковь должна как-то очень серьезно измениться, чтобы заслужить доверие людей. По крайней мере, таких людей, как я.
Вы как-то сказали: «Мне незнакомо чувство зависти». А вам часто завидуют?
Интересный вопрос, вот такого мне еще никогда не задавали. Я не знаю. Мне трудно сказать. Мне чувство зависти, действительно, неизвестно, я никогда никому не завидовал. Если человеку плохо, я ему сочувствовал, если человеку хорошо, лучше, чем мне, я за него радовался. Если человек намного богаче меня, тут точно завидовать нечему, я прекрасно знаю, что у богатых гораздо больше проблем, чем у бедных. Я завидовал бы счастливым людям, потому что единственное, чему можно позавидовать, – это любовь и счастье. Но любовь и счастье – такие прекрасные вещи, что завидовать им как-то даже неловко. Завидуют ли мне, я не знаю. Я думаю, что многие мне завидовали, когда я был главным редактором Playboy, поскольку считали, что раз ты главный редактор Playboy , то можешь налаживать личную жизнь с любой попавшейся девушкой. А для людей закомплексованных в сексуальном отношении это, конечно, очень важно. Надо сказать, что и до Playboy, и во время Playboy, и после него я относился к девушкам в высшей степени романтично и никогда – утилитарно. В личных целях служебное положение я никогда не использовал. Хотя, надо сказать, что моя жена Вера, хоть и не модель Playboy, но сестра первой русской playmate. Ну, что-то я отвлекся от вопроса зависти. Я так думаю, что по поводу Playboy мне завидовали. Во всем остальном – не знаю. С какой стати мне особо завидовать? Хотя, я считаю, что жизнь моя всегда складывалась очень интересно и очень счастливо.
В конце можно глупый вопрос? Я где-то прочитала, что вы всегда сами стрижетесь. Это правда?
Это правда. Иногда забываю об этом и сильно обрастаю… Действительно, я стригусь сам с 1968 года. Когда мне было 13 лет, со мной произошла одна драматичная история. Я был битломаном и носил длинные волосы. Как раз закончились летние каникулы, и я был ужасно рад, что отрастил волосы почти до плеч. Я чувствовал себя почти Джоном Ленонном! И вот я пришел в школу, и волосы пришлось скрывать. До поры до времени я как-то зализывал, зачесывал их за уши и прятал под воротник. Учителя этого не замечали, пока не наступил урок физкультуры. Там-то локоны мои и рассыпались. И меня тут же, под конвоем, отправили в парикмахерскую. Там меня жестоко обкорнали, нанеся таким образом серьезную травму подростковой психике. После этого я решил, что буду хитрее, буду стричься сам, чтобы и мне нравилось, и учителям. Это занятие настолько мне приглянулось, что до сих пор я не вижу необходимости обращаться к кому-то за помощью!

[Врезки]
Я думаю, что у меня гнусный характер, зловредный ум и отвратительный темперамент, поэтому мне ничего не стоит людей ругать, опускать и делать с ними все то, что любой правильный, позитивный человек счел бы паскудством.

В том, что касается литературного творчества, я о себе достаточно высокого мнения. Я считаю, что прекрасно пишу и обладаю выдающимися аналитическими способностями. В то же время как создатель музыки я был бы в лучшем случае троишником.

Я вообще очень люблю помогать талантливым людям – это моя страсть. Если я вижу талантливого человека, у меня начинается нестерпимый зуд: очень хочется сделать ему что-нибудь хорошее.

Я всегда старался продвинуть идею, что мужчины не должны быть жлобами по отношению к женщинам. Женщиной надо восхищаться, ведь она не домашняя скотина и не сексуальная рабыня, а твой равноправный партнер по играм.

Политика и экономика – это вещи локального действия, а экология – это то, что бьет по всем: и по беднякам, и по олигархам, и по большим странам, и по маленьким. Это угроза, от которой нет спасения.

Вот если ты не пойми кто, но при этом очень хочешь показаться крутым, ты начинаешь раздувать щеки, окружать себя телохранителями, тужиться и пыжиться, будто Элтон Джон у тебя работает шофером, а Мадонна костюмером.

Я развелся со своей предыдущей женой Марианной и, надо сказать, очень хорошо себя чувствовал в одиночестве. Я ухаживал за разными дамами, много путешествовал и ни в чем себе не отказывал. А в прошлом году со мной произошла удивительная вещь – я заново влюбился в одну из своих старых подруг, более того, мать одного из моих детей. У нас произошел такой удивительный и прекрасный ренессанс в отношениях! Все это оказалось настолько сильно и вдохновенно, что мы с ней женились, а совсем недавно еще и обвенчались.
Вверх
Deluxe Deluxe Deluxe
от 9 300 руб./сут.
Studio Studio Studio
от 10 400 руб./сут.
Family Family Family
от 17 000 руб./сут.
Deluxe Business Deluxe Business Deluxe Business
от 10 400 руб./сут.
Luxe Luxe Luxe
от 17 000 руб./сут.
Apartment Apartment Apartment
от 30 000 руб./сут.